Из путешествий разные люди привозят разное: кто-то — ракушку, кто-то –—кожаный барабан, кто-то — диковинные украшения. Максим Шаров из своих многочисленных поездок привозит новые рецепты. Особенно он любит супы, типа тайского, на кокосовом молоке. А вот свекольный крем-суп придумал сам. В общем, он мог бы стать поваром или ветеринаром, как мечтал в детстве. Но выбрал путь кожаных дел мастера.
Максиму всегда было интересно работать руками — рисовать, лепить из глины. Он говорит, что это увлекает его, успокаивает и наполняет.
Семнадцать лет назад он нашел материал, который полюбил и научился делать из него то, что не могут другие. Это — натуральная кожа.
Шаров рос в городе Железнодорожном. Он не скрывает, что поначалу его окружали одни гопники. Время СССР на тот момент ещё не истекло.
Все было одинаковым: от сапог до школьных тетрадок. С книжками тоже тоска зеленая: Гайдар, да стишки про Ленина, которые рассказывали гостям за чаем, стоя на табуреточках.
Максим вспоминает: «смотришь по сторонам — скучно. Проявлять индивидуальность — нет возможности. Неоткуда даже было взять что-то необычное».
В гопнической культуре его привлекал культ физической силы, но это был короткий период. Он ходил на каратэ, носил короткую стрижку, грозное выражение на лице и нунчаки в кармане. «Потом мне стало скучно, я увидел, что гопники развиваются только физически», — вспоминает дизайнер.
Шаров стал интересоваться музыкой, субкультурами панков, металлистов, хиппи. Среди них оказалось немало людей, которые делали фенечки своими руками — сплетали сложные орнаменты из бисера, мулине. Захотелось и Максиму.
Началось, как он рассказывает, с кожи — фенечек в индейском стиле, которые он раздаривал знакомым. А некоторые даже сбывал через художественный салон на Остоженке. Чуть позже освоил гравировку по коже, кельтские орнаменты. Увлечение захватило Максима так, что он отправился заниматься в кружок кожевенного мастерства. Крупный молодой человек тихо сопел рядом с другими учениками — тетеньками в возрасте — пытаясь повторить за преподавателем технику производства заколочек или брошей. На удивление «товарок», мастерил рокерские браслеты c металлической фурнитурой.
«Когда волна нового подхватывает тебя, в голове роятся идеи, образы, возникает жажда деятельности, руки так и просятся в дело», — вспоминает Шаров.
Пошив изделий из кожи стал основной работой не сразу, Максим сменил множество профессий: мыл полы, работал сборщиком замков для сейфов и гаражей, ставил кнопки на рубашки, продавал жалюзи на окна. Разрабатывал наружную рекламу и торговые знаки. Но, осознав, что больше всего на свете хочет мастерить из кожи, отправился учиться.
Вообще-то, изучал обувное дело, а не технику пошива сумок. Сумки научился делать самостоятельно, и именно они стали его всепоглощающей любовью.
Идти куда-то на производство выпускник Текстильного Университета не захотел. К тому же, начался кризис 1998 года, и он понял, что устроиться будет сложно. И расслабился. Однокурсники, попавшие на фабрики, считали его «лузером». А кожаных дел мастер продолжал искать себя.
